Величие и блеск Востока: золотой султанат

Объявление

МЫ ПЕРЕЕХАЛИ!!! Ждем игроков и рекламодателей по адресу: http://greateast.rusff.ru/

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Величие и блеск Востока: золотой султанат » Отыгранные эпизоды » Знакомство перед долгим расставанием


Знакомство перед долгим расставанием

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Время действия:
июль 1329, вечер
Место действия:
Одна из комнат в мужской части дворца
Участники:
Зафир, Зульфия
Сюжет:
Перед самым походом Зафира устраивается для своего сына праздник, где наложницы танцуют и играют на музыкальных инструментах. Юноша увлекшись танцем одной из наложниц, хочет увидеть ее вечером, но так, чтобы об этом никто не знал.

+1

2

Зафир совсем не ожидал от матери такого подарка, но раз уж они с отцом уходят в поход, наследник должен получить полную гамму удовольствий. Он не сомневался, что где-то в тайных покоях гарема ему уже готовят наложницу, которая проведет с ним ночь. Зафира возможно желает получить долгожданного внука, перед тем, как все ее мужчины покинут дворец и уйдут на войну. Зафир давно мечтал получить саблю из рук отца, чтобы повести его войско и слово пророка туда, куда было необходимо.
Сейчас он сидел в своих просторных покоях, наблюдая за тем, как девушки танцуют для него. Его внимание привлекла юная наложница, которую он раньше не видел (таких конечно было великое множество). Но все закончилось, и когда девушки покинули покои, Зафир подозвал к себе доверенного Агу. Евнух выслушал просьбу Шехзаде и засеменил в гарем, поймав Зульфию как раз тогда, когда она еще не успела перейти порог гарема. Девушка все еще была одета в свои прозрачные одежды, которые позволяли танцу приобрести волшебство.
В комнату Шхзаде она вошла совсем с другого входа, поэтому поняла где она лишь тогда, когда переступила порог тайного коридора. Ключ повернулся в замке, и она словно оказалась в ловушке. Выйти можно было лишь тем же путем, каким она несколько минут назад покинула эти покои. Шехзаде повернулся к наложнице, подошел ближе и провел пальцем по ее щеке, позволяя ей смотреть в его лицо. Сказать по правде, Зафир был довольно влюбчивым юношей, как и все в его возрасте, поэтому думать о красивых глазах наложницы он мог себе позволить.
- Не бойся меня.
Жаль, что Зафир уже не увидит ту наложницу, что приготовила ему Валиде, счастливица не пойдет на хальвет, станет в одночасье отвергнутой рабыней, о которой шехзаде даже не узнает. Ага позаботится о том, чтобы его не беспокоили.
- Как тебя зовут?
Очарованный принц смотрел в глаза напуганной наложницы. Видимо она пока плохо знала его язык, но самым основам ее должны были обучить, иначе она бы не танцевала сегодня для него.

+1

3

Вправо, влево, вправо, влево, восьмерка… Вправо, влево, вправо, влево, восьмерка… Плавная волна руками… И раз, два три…
Плавно двигая всем телом, она сама словно стала самой гибкой тростинкой в мире, змеей, извивающейся в самом соблазнительном танце на свете. Она быстрее всех иностранных наложниц султана освоила искусство танца из-за своей природной гибкости и побега с бродячими музыкантами. Сбежать-то сбежала, на свою голову…
Тело была обрамлено тончайшей одеждой из шелка с драгоценностями, что легонько позвякивали при любом движении бедрами или кистями, темно-синего цвета с голубым. На голове была некая диадема, капелька сапфира с которой спускалась на ее лоб через пробор, на руках бегали взад-вперед от кисти к локтю тонкие золотые браслеты, на пальцах мерцали кольца. Она была ведущей в завершающем, финальном танце, заканчивающем подарок Валиде султан своему старшему сыну, вот ее и нарядили так красиво, почти так же, как и в первую ночь с его отцом.
Девушка старалась двигаться чисто, в такт, соблазнительно. Даже не столько потому что хотела произвести впечатление на наследника, а потому что ей это начало нравиться. В этом она нашла хоть какой-то отголосок своего светлого прошлого в пока неприглядном настоящем.
Танцуя, красиво прогибаясь в спине в сторону принца, девушка уже успела мельком оглядеть его и оценить. Он ей очень понравился: в нем сочетались прекрасные черты и отца, Великого султана, чью благосклонность у нее получилось снизыскать для себя, и матери, красотой которой Аурика искренне восхищалась. Зафира была и есть для нее эталоном восточной женщины, правильной жены. Саму ее подтолкнули к принятию ислама – она жутко выбесилась по этому поводу, но уважала чужую культуру, особенно понимая, что в этих каменных стенах пройдет ее оставшаяся жизнь.
Перфоманс закончился и евнухи стали подталкивать девушек к выходу. Аурика знала, что уже готовили Асель к ночи с царевичем. Ее готовили намного тщательней, чем их. Улыбнувшись, девушка порадовалась, что сейчас сможет поспать спокойно в своей удобной постельке с пологом. Но не тут- то было – ее мягко схватили за руку почти на входе в гарем и повели обратно. Она не знала того, кто вел ее, но жизнь здесь научила мужчинам, даже евнухам, не перечить.
Аурика оказалась в каком-то непонятном месте, откуда невозьмись перед самым носом оказалась дверь, куда ее протолкнули и закрыли сзади на замок. Ее стала одолевать паника, она немного заметалась глазами, чуть тряся руками. Стало спокойнее, когда она осознала, что вернулась в покои старшего Шехзаде и он сам идет навстречу к ней.
Сердце ее бешено забилось, стала проступать испарина волнения. Он ей однозначно нравился. Нельзя… Султан… Светлейший…
Но Зафир оказался слишком близко к ней, что Аурика задрожала. Он дотронулся до ее лица, она заглянула в его глаза и поняла, что тонет в них, полностью растворяясь в нем. Ноги начали подкашиваться, она сама немного оседать, чуть слышно и довольно поздно ответив на его вопрос:
- je m'appelle Aurique, - прошептала, но поняла, что ответила не так, испугавшись, чуть громче сказала, оказавшись почти на коленях, на родном языке царевича. – Меня зовут Аури… Зульфия, Светлейший… - все еще глядя ему в глаза, боясь опереться на его руку, опускаясь все ниже на пол.

+1

4

Зафир испытывал чувство настоящего благоговения смотря в испуганные глаза девушки. Она казалась ему настолько невинной, что он стал сомневаться, чтобы султан уже обратил на нее свой взор. Возможно мать специально выбрала ее для танца, чтобы внимание Шехзаде было приковано к ней.
Она оседала вниз, словно пол тянул ее к себе. Поначалу Зафир думал, что она собирается церемониально приветствовать его, но ведь он не на хальвет ее призвал, да и не имел права без разрешения султана взять себе наложницу, на которую отец уже обратил свое внимание. Он подхватил ее за плечи, поднимая на ноги, позволяя ей опираться на себя. Шехзаде век бы смотрел в эти прекрасные глаза, но кажется он смущал ее, и с каждым вздохом наложница все сильнее волновалась, и даже, казалось бы, страх сковывал ее тело.
- Тебе плохо, хатун? Мне позвать лекаря?   
Он улыбался, надеясь, что его хорошее расположение духа позволит девушке так сильно не бояться. Ему хотелось не просто помочь ей устоять на ногах, а наоборот, позволить ей опуститься на свое ложе, разоблачить ее прекрасное тело от этих одежд и встретить с ней рассвет, но он не мог.
- Неужели я должен ждать долгие дни и ночи, пока лекарь скажет мне, что отец не подарил тебе ребенка? Почему Аллах так беспощаден ко мне?
По всей видимости до наложницы информация доходила сквозь какую-то пелену, так как ее глаза были прикованы к шехзаде. Он не привык, что девушки так откровенно рассматривают его, им это вовсе было запрещено.
- Ответь мне, ... Зульфия, ... твое сердце сможет позволить мне сделать тебя своей? Захочешь ли ты стать частью моего мира?
Зафир даже не рассматривал тот вариант, что наложница может понести от султана, ведь Валиде заботилась о том, чтобы наложницы не беременели в ночь хальвета, чтобы она оставалась единственной матерью наследников. Ни одна из Валиде не позволит юным наложницам родить шехзаде, ведь это означает раздор в гареме. Наверняка Зульфия отведала сорбет или другое яство перед тем, как ее привели к султану.
Конечно ни одна наложница не откажется стать любимицей наследника империи, получить возможность родить шехзаде - будущего султана, стать Валиде-султан, самой могущественной женщиной в империи. Каждая рабыня мечтала о подобном благе. Но для Зафира было важным увидеть в глазах наложницы не мечты, а желания.

Отредактировано Зафир (2013-02-27 20:29:09)

+1

5

Видимо, Шехзаде принял ее приседание на пол как положенное ему уважение, допуская ее почти полное опускание вниз. Да и о чем она думает? Что, хочет, чтобы наследник империи поднимал с пола рабыню?! Рабыню?! Такую, которых сотни в женской части дворца и он может взять любую, в одночасье забыв о ней. Значит, нужно запомниться ему… Но как?
Почти опустившись на пол, она все еще не сводила взгляда с Зафира. Каждая черточка его лица, особенно глаза, словно тянули ее к нему, как магниты, не отпуская и полностью порабощая. Ее воля была полностью сломлена под натиском этих синих глаз, волевых, прекрасных, выражение напоминало взгляд его отца, но цвет… такое сочетание воли и синевы его глаз девушке нравилось больше, чем темнота глаз султана.
Он дал ей опору в тот самый миг, когда она вот-вот бы села на мраморный пол. И если бы это случилось, кинулась бы к его ногам. Как бы это ни звучало, но Аурика уже была по уши влюблена в Шехзаде. Принц, приняв ее вес на себя, притягивал ее в полное вертикальное положение, а она сама словно палкой стала, непойми от чего. Куда подевалась гибкость тела, будто она змеей обратилась, а не человеком? Почему сейчас она, подрагивая в его руках, одеревенела, как кукла?
-Н..не нужно лекаря, господин, - позволила себе опереться на его руки, поднимаясь на ноги, все еще не отрывая от него своего взгляда. Господи Иисусе, ох, нет, Аллах Священный, сможет ли она когда-нибудь вырваться из плена его прекрасных глаз? – Все хорошо, просто ваша раба сражена Вашим величием, господин… - замерла, на ощупь пробуя своими пальцами его кожу, такую мягкую, притягательную. Все еще смотрела на него, на движение его губ, стараясь понять слова, что он говорил. Говорил наверняка ей.
Что? Какой ребенок? Какой лекарь? Что??
А после второй его фразы у нее рот вообще открылся – девушка оказалась в совершеннейшем шоке. Он предлагает ей стать его? Предлагает???
Аурика даже головой тряхнула, чтобы внять наваждение. Но нет, это была реальность. И на данный момент, самая желанная реальность, которая только может быть вообще в этом мире для нее.
Быть с ним… Быть с ним, когда он позовет ее, проводить время, дни, ночи, рожать ему детей… Сейчас, вглядываясь в омуты его глаз, Зульфия понимала, что только этого и может желать. И сейчас, и позже.
-Господин… господин… - голова заходила из стороны в сторону. Глаза стали еще шире, наполненные любовью к нему одному. – Захочу ли я? Я… я… - полностью встала на ноги, все еще не отпуская его рук, придвинувшись ближе, так, что каменья с верха ее костюма почти касались его груди. – Я захочу так, как захочет мой господин, - почтительно преклонила голову, оторвавшись от его пленяющих глаз. Но дольше пары секунд продержаться не смогла: снова, взметнув каскад своих кудрявых волос, вздернула голову и заново погрузилась с этот желанный синий омут, лишающий воли и сознания.
-Je t'aime, - тихо прошептала, совершенно забыв, что не имеет прав говорить это вслух. У Шехзаде наверняка были другие планы на все, и она явно в них не значилась. Но она все же сказала это и знала, что он услышал и понял ее.

+1

6

Просить у матери он не будет, а вот у отца - даже представится случай. Завтра они будут на верфе с султаном, осматривать корабли, лучшего случая и не предвидеться. Если бы султан как-то выделил хатун среди других остальных, она бы сейчас считалась его любимицей не танцевала бы для Шехзаде.
Она была прекрасна, ее глаза были настолько невинны, что Зафир и думать забыл, что хатун принадлежала гарему Повелителя.
Шехзаде и сам не понял, как его губы коснулись губ юной наложницы, как страсть охватила его и желание начинало побеждать здравый смысл. Но спустя минуту он разорвал этот сладостный момент, понимая, что и на это не имел права.
- Я призову тебя тогда, когда лекарь подтвердит, что ты не беременна, иначе нам обоим не сносить головы. Ты свободна, Зульфия, и никому не говори о том, что здесь произошло.
Зафир отошел от хатун, постучал в дверь, Ага, который привел девушку тут же открыл дверь, и опустил голову, дожидаясь, пока наложница покинет покои наследника. Когда это произошло, Зафир велел, чтобы его никто не беспокоил, и хатун, которую готовили на хальвет, так и не увидела принца.
Спустя несколько дней, доверенный лекарь сообщил, что Зульфия Хатун не беременна, более того, сейчас находится с состоянии, когда девушкам запрещено выходить из гарема или из своих покоев. Шехзаде в нетерпении ждал еще несколько дней, и наконец отдал приказ привести юную наложницу на хальвет. В этот же день девушке сообщили, что теперь она принадлежит гарему Шехзаде, как и несколько других девушек, которых выбрали в этот же день. То, что когда-то наложница снискала благоволение султана было забыто, говорить об этом было запрещено под страхом смерти.
Зафир в нетерпении мерил покои шагами, пока не услышал стук в двери. Он повернулся к ним спиной и обернулся лишь тогда, когда услышал, что двери снова закрылись. У дверей стояла Зульфия, облаченная в белые одежды. Зафир не двигался, ожидая пока наложница, теперь уже принадлежащая ему, закончит церемониальное приветствие. Желание обладать ею не утихло, а лишь разгорелось с новой силой.

+1

7

Он тоже отвечал ей, в свою очередь,  не отрывая своего взгляда от ее глаз, карих, как шоколад. Между этими двумя людьми словно пропустили ток, противоположно их зарядив, заставив притягиваться друг к другу с непреодолимым желанием.
Для нее время словно замедлило свой ход, секунды текли как часы. Она смотрела на него, все больше и больше влюбляясь, понимая, что он станет тем единственным мужчиной в ее жизни, к которому она может чувствовать любовь и обожание. Он полностью покорил ее, лишив остатков воли  и разума, сковав в цепи своего взгляда и голоса.
Ей было бы вполне довольно того, что они просто стояли рядом, а когда шехзаде потянулся к ней и поцеловал, девушка снова стала оседать на пол. Отвечая ему так же страстно, как он начала целовать ее, девушка уже не особо стесняясь опиралась на его руки, плотнее прижимаясь. Мир словно перевернулся с ног на голову, и в привычную свою форму не вернется никогда для нее после этого поцелуя, потому что она поняла, что уже не сможет отдаться другому мужчине, кроме Зафира.
Как он сам начал поцелуй, так он его и прервал. Зуля была расстроена таким поворотом событий, но виду не подала, зная, теперь и впредь, что все, что делает Зафир – правильно.
-Да, господин, как вы прикажете, - все еще смотря в его глаза, стараясь наглядеться на него, запомнить каждую черточку лица, изгиб бровей, губ, ведь они могут еще долго не увидеться… Может, вообще никогда… Как никогда? Нет!
Появился Ага и выпроводил ее обратно в гарем, строго настрого запретив говорить кому-то, где она была и что произошло. Аурика сама понимала, что нудно об этом молчать, ведь она собственность его отца, а здесь посягательство не прощается.
На следующее утро она проснулась от боли внизу живота и обнаружила у себя месячные недомогания. Но сейчас они были сильнее, чем обычно, настолько, что она не могла встать с постели и даже позу меняла с трудом, постанывая. Придворный лекарь, осмотревший ее на следующий день, констатировал, что это из-за потери ею девственной преграды и что она теперь полноправно может считаться женщиной. Выписал успокаивающую мазь в красивом горшочке, которую нужно было мазать на место боли, и оставшиеся дни девушка чувствовала себя прекрасно. И все думала о шехзаде, о их поцелуе, никому ничего не доверяя, глубоко зарываясь в подушки и вспоминая этот сладостный момент. Размышляя, что может ничего не получиться и султан не отдаст ее сыну, оставит в своем гареме, навсегда запретив Зафиру приближаться к ней. Это было бы крушением мира для Аурики, поэтому она беспрестанно молилась и Аллаху, и Господу Богу, чтобы Зафир удачно поговорил с родителем и не забыл о ней.
На следующий день после того дня, когда у нее закончились недомогания, ее и еще пару девушек вызвала Калфа и сказала, что отныне они принадлежат старшему Шехзаде и что ее сегодня он ожидает на хальвет. Когда ей сообщили это, она чуть в обморок не упала от счастья, переполнявшего ее. Он сумел! Он смог!
Весь оставшийся день был посвящен подготовке к ночи: сначала баня, потом благовония, затем выбор наряда и украшений. Решили остановиться на белом наряде, более открывающем, нежели скрывающем, на минимуме украшений, вольготно распустив ее волосы, украсив их лишь одной заколкой. Такой, похожей на сказочную пери, она стояла у его двери, ожидая, пока ее откроют для нее и снова закроют за ее спиной.
Он развернулся к ней, сейчас она себе не могла позволить снова окунуться в его глаза без церемониального приветствия. Выполнив его и заметив, что он почти рядом, девушка выпрямилась и снова взглянула в его глаза, полностью передавая себя в его власть.
От волнения она сама себе стала мурлыкать такую-то мелодию, что слышала здесь, и тело само начало пританцовывать, соблазнительно передвигая бедрами и плечами, а вслед за ними и грудью, отчего послышалось звонкое бряцанье украшений наряда. Оно прекратилось лишь тогда, когда Шехзаде оказался совсем рядом, и Аурика поняла, что свое сердце она потеряла навеки, отдав его ему в безраздельное пользование.

Отредактировано Зульфия (2013-03-01 00:31:57)

+1

8

У Шехзаде не закрадывалась мысль о том, что Зульфия возможно не захочет стать его наложницей, что она делает это из-за долга, или из-за того, какое положение он занимает сейчас и того, какое положение займет в будущем. Если он будет к ней настолько благосклонен, она сможет родить ему наследника, упрочив свое положение и получив в свое ведание слуг, расположение Зафиры-Султан и Валиде-Султан. Он никогда не задумывался о подобном, но возможно задумается в будущем. Сейчас наложница стояла прямо перед ним, боясь взглянуть в его глаза, а он изучал ее без стеснения, его взгляд излучал каждый доступный уголок ее тела. Двумя пальцами Зафир поддел край ее накидки, которая лежала на ее плечах. Сила тяготения помогла накидке соскользнуть с другого плеча и упасть на пол. Почти прозрачные одежды не скрывали красоты ее юного тела. Зафир коснулся пальцами лица наложницы, приподнимая ее подбородок, только чтобы окунуться в омут ее глаз, снова немного испуганных.
- Зульфия, моя хатун. Моя привлекательная, моя кудрявая красавица. Откуда ты такая взялась, сам Аллах подарил мне тебя, чтобы завтра же разлучить. Но эту ночь, пока беспощадной солнце не уведет тебя из моих объятий, мы разделим вместе.
Завтра же их корабли отплывали на войну, на первый поход, в котором участвовал Зафир, как длань Повелителя, как его воля, несущая слово пророка туда, где неверные не слышали его.
Зафир не дал ей задуматься над своими словами о расставании, он подхватил ее на руки и понес в сторону кровати, которая стояла почти в центре покоев. Он не хотел ни делить с ней трапезу, ни мучить себя разговорами, ни смущать ее своими взглядами. Он положил ее на шелковые простыни и возлег рядом, поглаживая ее плечи и грудь через тонкую прозрачную ткань. Принц считал, что ни одна сила на земле не позволит ему отступиться от своих желаний. Но Зафир не долго томил себя и наложницу, позволив себе почувствовать сладость ее губ, которые словно намазали медом, настолько они его привлекали. Сладкий поцелуй, который довольно быстро наполнился страстью захватил его. Неопытность наложницы чувствовалась в каждом ее скованном движении, ему еще многому предстояло ее изучить.
Но Шехзаде старался действовать медленно, нежно. Очарованный красотой Зульфии он смаковал каждый поцелуй и каждую ласку, которую дарил ей, а она оказалась довольно смелой любовницей.
Когда он насытился ее телом, позволил наложнице устроиться на своей груди, положив голову ему на плечо, таким способом можно было удобно обнимать ее и почувствовать, когда она уснет. Ведь она проснется в пустых покоях, когда он уже будет плыть на корабле Повелителя.
- Хорошо и быстро учись, чтобы читать мои письма.
Он с улыбкой поглаживал ее волосы.

+1

9

Когда он оказался рядом, когда коснулся нее, по коже словно дунули ветром – побежали тучи мурашек под его пальцами. Зафир дотрагивался до нее лишь только пальцами, даже кончиками, словно смакуя ее, и она еще удержалась, чтобы снова не осесть на пол. Сейчас нельзя было позволить себе такое: она должна ублажить его, своего Господина, чтобы он остался доволен ею.
Как и тогда, подняв ее подбородок на уровень своих глаз, он позволил им обоим утонуть в глазах друг друга. Девушке было лестно, что она смогла притянуть его взгляд к себе, но когда она смотрела в его синие очи, все мысли из головы мгновенно улетучивались, оставляя лишь думы о нем, единственном, неповторимом и таком любимом. Конечно, быть его наложницей – большой шаг по карьерной лестнице, а если еще и родить ребенка… мальчика… маленького шехзаде… Да плевала я на все! Хоть бы и быть последней нищенкой, но просто бы быть рядом с ним… Аурика влюбилась окончательно и бесповоротно.
-О, мой Господин и Повелитель… я навсегда останусь в ваших объятиях, - инстинктивно потянулась к его лицу, словно бы выпрашивая поцелуй. – А если солнце осмелится, по одному вашему приказу оно перестанет светить, мой любимый Шехзаде… - не успела она договорить свою фразу, как уже была у него на руках. Зафир решил не терять времени и уже шел  к ложу, где им предстояло провести ночь. Девушка немного трепетала в его руках, прижимаясь, словно ища защиты, непонятно от чего, обвив его шею руками, положив свою кудрявую голову на его плечо.
Принц очень аккуратно опустил ее на постель – она все еще не отнимала рук от его шеи, даже тогда, когда он уже был рядом и сам не убрал их. Зафир умело ласкал ее, не упустив, как казалось самой ей, ни сантиметра ее тела, целуя ее, растягивая сладостный момент, смакуя весь вкус и сок их первой совместной ночи. После ночи с его отцом Аурика никак не преуспела в искусстве любви, поэтому чувствовала себя не особенно комфортно, что принц уделает внимание ей, а не она принцу, как всегда учили в гареме. Но самому Зафиру это, видимо, нравилось, поэтому девушка лишь показывала что он прекрасный любовник, прижимаясь к нему, томно постанывая, поглаживая его спину, сильные руки, плечи, отвечая на его страстные поцелуи – полностью отдавая ему себя, не только телом, но и душой.
Она не знала, сколько прошло времени, когда они оба уже были опустошены и усталы, когда он лег на спину и позволил устроиться ей сбоку от себя, на плече. Аурика поклялась себе, что навсегда запомнит эту ночь и будет лелеять ее как своей самое важное и сладостное воспоминание. Ее волосы были раскиданы за ее спиной и макушкой, и она чувствовала, как Шехзаде перебирает пальцами кудрявые прядки.
-Обещаю, мой Господин, обещаю… - клятвенно зашептала она, сильнее прижимаясь к нему. Неужели наступит утро и он уедет? Что с ним там станет? Вернется ли? Не забудет? Прекрати пороть чушь! Нужно мыслить только хорошо и все будет хорошо… он вернется, ты подаришь ему сына… и все будет чудестно…
К глазам подступили слезы, но она сглотнула их. Приподнявшись на локте, Зуля взглянула в лицо Зафира, встречаясь с ним взглядами:
-Я люблю тебя, мой господин… Обещай мне беречь себя, прошу… Если… если… я не выживу просто… ты мне нужен!.. – потянулась к нему, рукой обнимая за скулу, своей макушкой оказавшись у него под подбородком. – люблю… люблю… - шептала, давясь слезами, говоря себе, что нельзя. Мужчину нужно отпустить в благом расположении духа, а слезы этому не импонируют.
Старалась выровнять свое дыхание, слегка дергаясь, все еще прижимаясь к нему. Он стал для нее ее миром, жизнью и она не собиралась его так просто терять.

+1

10

Зафир растерялся. Женские слезы вводили его в ступор. Еще мальчишкой он помнил, как плакала мама, и подозревал, что это отец обидел ее. Тогда он поклялся, что никогда не обидит Валиде, будет ее миром. Теперь юная наложница плакала из-за расставания с ним, просила о каких-то неосуществимых вещах. Шехзаде, как и Султан должен находится в гуще сражения. Да, его будут окружать верные и неукротимые янычары, задача которых состояла в том, чтобы ни одна капля священной крови не пролилась на поле сражения. Поэтому их империя настолько велика, насколько смелы и отважны ее правители.
- Зульфия!
Строгость в голосе Шехзаде должна была оборвать любые рыдания. Он позвал ее сюда, чтобы разделить с ней последнюю ночь перед походом, пред расставанием, она не должна превращать эту ночь в непонятную скорбь.
- Мы идем на священную войну, несем слово пророка неверным. Аллах не допустит, чтобы верные его сыновья пали на поле сражения. Походы иногда бывают весьма долгими, и большую часть своей жизни правители проводят именно так. Ты должна быть готова к этому. Будь терпелива, справедлива к другим. Будь рядом с моей матерью и помогай ей во всем.
Его расстраивали слезы наложницы, и он знал, что в такие моменты лучше быть строгим, чем потакать капризам. Его пальцы с любопытством зацепились на цепочку на ее шее, и ему прямо в руку по цепочке соскользнул полумесяц. Традиции гарема запрещали брать мусульманок, не женившись на них. Но если рабыня приняла мусульманство, ее положение это сильно не меняло, но в будущем она могла стать госпожой только если она мусульманка. Насильно никого не могли заставить выбрать веру, но поклонение другим богам не поощрялось и держалось в тайне. Со временем большинство обитательниц гарема принимали мусульманство и соблюдали все обычаи, принимая их за свои, со временем все понимали, что в вере их Повелителя лишь положительные моменты, и она и есть та, за которую стоит сражаться. Коран призывал быть справедливыми и милосердными даже к врагам своим.
- Как давно?
Гнев сменился на милость, теперь Зафиру было интересно узнать, почему француженка, верующая в ватиканскую церковь, сменила веру, попав в гарем. Ведь здесь она не так давно, и мотивы могут быть совершенно разными. Но какие бы они ни были, скоро она поймет, что сделала правильный выбор.
Шехзаде, родившийся и выросший в роскоши, как сын вельможи, а теперь и главный претендент на престол, всегда принимал только одну веру, остальные были ему чужды, многие из них он не понимал, хотя они были близки учению пророка. Но, в каждой из них он непременно находил какой-то изъян, а порой одна глава противоречила другой.

Отредактировано Зафир (2013-03-02 13:48:05)

0

11

Его строгий оклик ее имени словно привел ее в чувство - она замерла, захлебнулась очередным всхлипом и лишь сильнее прижалась к нему. Слезы все еще текли по щекам, когда он сказал свою весьма пламенную и правильную речь. Девушка закрыла глаза, внимая ему, понимая, что он истинный сын ислама. Насколько она мало еще успела прочитать Коран, но про войны с неверными было понятно с первых речей богослова.
Ей было как ножом по сердцу, что война будет с европейцами. Возможно, с французами. Возможно, с ее отцом и единокровным братом. Только допустив эту мысль, девушку начало колотить, она немного затряслась в его руках, покрываясь мурашками. А что есть Священная война? Она священна и для сынов ислама, и для детей христианства, которые, с ног до головы в железе наверняка уже ждут их, чтобы расправиться с ними… С Зафиром… Замолчи!
-Да, Господин, - содрогнувшись в последний раз, она поняла, что успокаивается, но хочет пить. – Я сделаю все, что ты прикажешь, Господин…
Жажда становилась все сильнее и сильнее, но отойти от него девушка не смела, зная, что неизвестно сколько еще не сможет быть рядом с ним, прижаться, почувствовать его тепло, запах его тела, ласку его рук… Да даже просто увидеть его… Так, прекрати! Улыбнись ему!
Она потянула голову вверх, смотря на него, и его рука поймала золотую цепочку на ее шее, заметив кулон – полумесяц. Она проследила за его взглядом, заметив, как он изменился в лице.
-На сегодняшний день уже полторы недели, Господин, - приподнимаясь на локте снова, взглянула ему в лицо. – Если бы ты не увидел его на моей шее, Господин, я бы никогда не звалась бы Зульфией… - сама взглянула на кулон, обозначающий ее новую веру, в которой она нашла себе новый стержень и смысл. – Это началось, когда мне стали преподавать язык и впервые дали в руки Коран. Сначала я отнеслась к нему, как просто к книге, которая содержит некую информацию. Я стала читать его, все больше и больше понимая и вникая в смысл того, что там изложено. И самым главным толчком для меня стала проповедь. Нет, католические священники тоже яро читают проповеди, но мулла, что пришел к нам… Такого я еще в своей жизни не видела никогда. Он как будто на самом деле был близок к Богу. Будто общался с ним… И я поняла, что мне тоже это необходимо. В своей нынешней вере я этого получить не могу. Она словно прогнила изнутри… Ватикан продает индульгенцию за золото, когда ее нужно заслужить… священники уже не олицетворение Господа на земле, а олицетворение нарушения всех законов его, прелюбодействуя и чревоугодствуя… Когда я гастролировала, я вдоволь нагляделась на все это. И только что я поняла, что война на самом деле Священна… Европа теряет своего Бога… - уверенно посмотрела она на него. – Им нужен новый, правоверный Всевышний.
Пристально взглянула на него, вникая в сказанные им слова:
-Быть рядом с Вашей матерью? О, Господин, а разве я имею право на это? если только... - замялась немного, проведя пальчиком по его груди. - Если... с этого момента не... не ношу в себе маленькую жизнь...
Возможно, ей не следовало всего этого говорить, но она уже все это сказала и нужно было как-то сгладить это.
-Господин, не хотите ли выпить? – он все еще вертел в руках ее кулон, а она заметила на низком столике немного еды и питья. – ваша покорная раба слегка мучима жаждой, если вы позволили бы… - легонько кивнула в сторону высокого медного кувшина.

+1

12

Зафир ярко помнил, как мулла читал Коран ему и братьям. Как каждый праздник мальчик ждал, как чуда, как учился обращаться с саблей, чтобы нести слово пророка туда, где неверные несут свой произвол. Он учился у отца быть справедливым, заслужил место среди янычар, став почетным членом их полка. Мечтал отправится в поход, и уж точно не знал о том, что готовит ему будещее.
Зульфия была права, он был истинным сыном ислама.
- Твои милые губы двигаются, слова вылетают из красивого ротика, а я едва улавливаю их смысл.
Она говорила осторожно, подбирая каждое слово, ему это нравилось, он чувствовал свою власть над ней и понимал, что теперь Зульфия будет считать его единственным своим господином.
- Но ты права, всевышний в сердце каждого из нас. И мы не должны платить святым отцам за то, что они читают молитвы за наши священные души. Аллах видит каждого, он справедлив лишь к тем, кто сами справедливы к другим. Поэтому мы даем своим врагам выбор - принять веру или покинуть покоренные земли. На земли неверных мы ступаем только с одной целью - завоевать их, распространить истинную веру по всему миру.
Зафир усмехнулся, снял с мизинца кольцо, которое сможет красоваться на указательном пальце Зульфии и протянул ей.
- Валиде увидит мой подарок и будет оберегать тебя, даже если ты не смогла пригреть в своей утробе моего сына.
Конечно она хотела пить, он и сам бы не отказался от глотка прохладного шербета. Поэтому Зафир кивнул, стягивая рукой простыню с наложницы, позволяя ей нагой пройти до стола. Шехзаде забавляло то смущение, с которым Зульфия обнаружила, что ей нечем прикрыться. И как она прошла к столику за шербетом, как вернулась в его объятия и только потом он позволил ей снова прикрыть себя шелком.
- Валиде требуется помощница, особенно сейчас, когда она переехала в новые покои. И ей нужна рабыня, которой она сможет доверять. Здесь, во дворце о тебе заботятся, оберегают, а мне нужно, чтобы о Валиде заботился кто-то, кому я смогу доверять.
Слишком туманно, но так он хотя бы будет знать все, что у Валиде на уме. Сможет знать, здорова ли она, и какие мысли в голове у женщины, которая ему не безразлична. Он сделал два глотка шербета и передал серебряный кубок обратно наложнице, чтобы и она сделала глоток, после которого он непременно снова протянет ее к себе.

0

13

Он полностью подтвердил её слова, высказав и свое мнение по поводу религии. Видимо, он был весьма доволен тем, что она неплохо разобралась во всем и все правильно поняла для себя.
И ей самой было это важно. Теперь, после того, как она приняла новую веру, Зульфия ещё ни разу не упускали шанса поговорить с муллой, когда он приходил к ним в гарем. Слава Аллаху всевышнему, это было довольно часто, и девушка много для себя узнала, поняв все больше и больше убедившись, что та церковь, под чьей властью сейчас находится вся Европа, в том числе и её родина, неверна, нечиста и неприемлема для истинноверующих людей. Но все же её старые деревянные мамины сетки все ещё лежат под её подушкой и она каждый раз, совершив все положенные молитвы Аллаху, прежде чем заснуть, брала в руки эти деревянные бустер и ростов Господа Бога дать маме здоровья и долгих лет хорошей, легкой жизни, чтобы у нее все было хорошо.
Шехзаде закончил свою речь про веру, усмехнулся и сделал ей истинно царский подарок. Принимая из его рук кольцо, она заворожено следила за его лицом, запоминая его искрящиеся глаза, губы, улыбающиеся ей... Для нее это было самым главным счастьем.
- Господин, благодарю вас! Это самое красивое кольцо! Никогда больше не сниму его, - I поцеловала его руку, надевая колечко себе на правую, смотря на него взглядом полным любви.- но Зафира-султан сама выбирает себе прислугу, как же я попаду туда... Нет, я обязательно попаду к вашей матери в услужение, Господин, и буду ей самой преданной служанкой! -заверила она Зафира, улыбнувшись ему, показывая, что принимает его волю и довольна всем.
Получив разрешение утолить жажду, Зуля была слегка шокирована, что ей предлагалось пройтись до столика нагой. Но, после того, что было, это не играло большой роли - Зафир уже все видел, поэтому Зульфия старалась пройтись туда и обратно к нему, наполнить его кубок как можно соблазнительней- что-то ей подсказывало, что за эту ночь их близость ещё не закончена.
Вернувшись, она подала ему кубок, подождав, пока он напьется и она получит свою долю.
-Обещаю выполнить ваш наказ, Господин. Валиде будет довольна мною, обещаю,- четко поговорила, принимая из его рук бокал.
- Благодарю Вас, очень вкусный шербет, - отставала кубок подальше от постели на пол, улыбнувшись, снова почувствовав его нежные руки на своем теле, прижалась к нему, обняв за шею и нежно поцеловала.

Отредактировано Зульфия (2013-03-03 01:47:50)

+1

14

Зафир считал, что такая преданная наложница непременно будет замечена его матерью и будет подле нее, пока Шехзаде в походе. Тем более, каждая девушка, которая находилась здесь, так или иначе привлекала внимание Валиде. За каждой строго следили, и если считали не достойной подарить наследника, ей просто не позволяли родить. Гарем существовал для того, чтобы обеспечить султана здоровыми и умными наследниками и многие десятилетия он существовал именно поэтому. Традиции всегда носили практический характер.
Еще дважды за эту ночь Зафир вкусил свою наложницу. Он был нежен и терпелив. Совершенно забыв о том, что рано утром ему предстоит целая церемония и надо бы выспаться, он не хотел выпускать юную Зульфию из своих объятий.
Когда утром Ага осторожно коснулся его плеча, солнце уже стояло высоко, нужно было облачаться в торопях, слуга итак ждал слишком долго для того, чтобы разбудить Шехзаде. Он осторожно поднялся, чтобы не по тревожить спящую наложницу и укрыл ее шелковой простыней.
После традиционного омовения, его облачили в походные одежды, а одежда, что была на нем вчера, осталась лежать на кровати. По традиции, наложница могла забрать все, что найдет в карманах. Зафир в последний раз взглянул на свою ночную гостью и покинул покои, чтобы присоединиться к Янычарам, но прежде - попрощаться с семьей, так было принято.
Он не хотел прощаться с Зульфией, лучше пусть она проснется в его покоях и поймет, что он уже в пути, так не будет слез и тому подобного.
Попрощавшись с Валиде, Валиде-султан и Шехзаде Асланом, Зафир вместе с Дамиром и Повелителем отравились на верфи, чтобы взойти на судно повелителя.

0

15

Это была самая прекрасная ночь в её жизни - такой счастливой Зульфия себя ещё никогда не чувствовала. Сейчас она почувствовала и поняла, что нужна кому-то, кем-то любима и желанна. Такое было с ней впервые в  жизни, и она совершенно была уверена что сойдет с ума об счастья, приданого ей её новым Богом.
Они любили друг друга ещё дважды, но настолько отдаваясь без остатка, что, может, и смогли бы больше, но сил уже не сталось ни у нее, ни у него.
Зульфия ещё ни разу не спала так сладко. Уютно устроившись сбоку от Зафира, чувствуя рядом его тело, на себе его руки, все ещё ласкающие, пока она засыпала - все было настолько волшебно, что казалось сном, и девушка не заметила как и правда заснула. Ей снился он, что он никуда не уезжает, что у них впереди ещё много таких ночей, которые они разделят вместе и эти ночи будут принадлежать лишь им двоим, без перерыва и вмешательства других.
Из сна её будто вынырнул какой-то толчок. Девушка вскочила с подушек, запутавшись в простыне, которой оказалась накрыта, и поняла, что осталась в покоях совершенно одна - Зафир уже ушёл, оставив по обычаю свою одежду ей, но ушёл, не попрощавшись с ней, будто она ничего не значила для него.
От осознания всего этого на глазах выступили слёзы, и девушка не стала их сдерживать. Упав в подушки, вдыхая их запах, зная, что это его запах, она рыдала от страха за него, за его жизнь, за то, что возможно уже беременна от него, а может и нет... Заработав себе полнейшую истерику и уверив себя, что Зафир уже её забыл, после, она, в буквальном смысле выволакиваемая Агой из комнаты шехзаде, с собой взяла только его чётки, что нашла в одежде, пообещав на них молится о нем, его здоровье и благополучном возвращении домой живым и с победой.

***
К моменту прихода его первого письма девушка уже знала, что он уже отметился в своем бессмертии - она ждала ребёнка, его ребёнка, а он написал ей очень теплое письмо. Перечитывая его и поглаживая растущий живот, девушка теперь знала, что её чувства к нему взаимны.

0


Вы здесь » Величие и блеск Востока: золотой султанат » Отыгранные эпизоды » Знакомство перед долгим расставанием


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC