Величие и блеск Востока: золотой султанат

Объявление

МЫ ПЕРЕЕХАЛИ!!! Ждем игроков и рекламодателей по адресу: http://greateast.rusff.ru/

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Величие и блеск Востока: золотой султанат » Призраки прошлого » Звёзды пустыни окрыляют самые жестокие сердца


Звёзды пустыни окрыляют самые жестокие сердца

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Время действия:
Начало марта 1330 г.
Место действия:
Границы Монгольской империи, в дне перехода, и до оазиса Харала.
Участники:
Асад, Самира
Сюжет:
  Асаду уже донесли разведчики, что караван из Персии в Монгольскую империю движется, и это богатый, хорошо охраняемый караван. Асад готов атаковать ненавистных ему монголов, разоривших его земли, где он родился, и откуда бежали его родители. И лишь звёзды были свидетелями начала пути красивой истории, достойной летописи не только дерзновенных налётов пустынных разбойников.

+1

2

Атаковать на закате Асад решил не случайно - караван шёл на восток, и за дюнами они могли прекрасно скрыться - верблюды терпеливо лежали, привыкшие к суровым своим всадникам. Обветренные знойными ветрами пустыни, жилистые воины, одевшиеся в кольчуги, прячущие под бурнусами остроконечные шлемы, сабли наточены, верблюды напоены и готовы к резким окрикам - животные прекрасно выдрессированы. Кони быстрее, но верблюды умнее, и, к тому же, прекрасно переносят беспощадный зной пустыни долгое время - лошади бы за это время давно пали. От такой жары лопаются копыта, кровоточат, а леченый конь не годится всаднику Асада.
  Караван виден, из - за дюн, если приглядеться, можно увидеть землистого цвета узеогласые хари, украшенные узенькими полосками усов и реденькими бородёнками. "Лучше бы сбривали такую поросль" - усмехнулся про себя Асад, вспоминая своих всадников - они прячут под повязками бурнусов роскошные, густые бороды. Война многих согнала с насиженных мест и побудила взять в руки оружие, среди его людей были и выжившие солдаты местных сатрапов и калифов, чьи земли ограничивались узкой полоской земли у моря, слишком гордых, чтобы объединиться перед общей угрозой, и растоптанных поодиночке. У их ног половина мира - но кто довольствуется частью?
  Асад вернулся, взобрался на верблюда, животное послушно сделало несколько шагов вперёд, пока не почувствовало, как всадник ногами сдавил ему бока, приказывая остановиться. Вот караван проходит через узкий перешеек в дюнах, всадники выстроились в ряд у края, Асад поднял руку, приказывая готовиться к атаке. У всадников наготове луки, все обучены стрелять на бегу - пока вверх летит подброшенный глиняный горшок, надо успеть разбить его трижды, пока при этом конь или верблюд пущен в галоп. Ятаганом он должен уметь разрубить торс врага с первого - второго взмаха. Вот караван ступает на нужный переход, и рука Асада опускается вниз - и тут же сам он появляется на холме бархана в свете заходящего солнца, так, что в них не прицелишься, солнце слепит, зато сам караван - прекрасная мишень для его всадников, уже скачущих аллюром за своим предводителем, свист стрел - ни одна не попадает в повозки или верблюдов, ответный залп тех, кто выжили после того, как первые стрелы выпущены Асадом и его людьми, нестроен, стрелы монголов пущены навстречу чолнцу наугад, второй залп стрел налётчиков, и снова меткими выстрелами поражают только монгольских воинов, третьего залпа и не потребовалось, налётчики уже среди каравана, добивают выживших. Кто - то испуганно лопочет "аман, аман" (пощади - монг), но люди Асада безжалостны.
  - Какой тебе "аман" - грубым голосом восклицает один из людей Асада - не твои ли воины золотые серьги у наших жён забирали всесте с ушами? Какой тебе "аман"?
  Расправа быстрая, жестокое милосердие диктуется опытом и практикой - мало ли, останется кто, а вскоре прибудут ещё воины, притом больше. И никто не должен рассказать, что тут было. Осталась повозка, Асад взял ы руки большой, словно колесо арбы, щит, отодвигая края повозки - и получает стрелу в щит, отбрасывает его и вытаскивает испуганно кричащего монгола, одетого роскошнее, чем остальные, допросом его сейчас займутся его люди. Если заупрямится, то горящие фитили между пальцев быстро развяжут язык, а уж если кто из его налётчиков колышек вытешет - так запоёт почище райской птицы. Но Асад пока не шёл ко своим людям. Увидет сжавшуюся женскую фигурку, Асад подсел, сдёрнул покрывало с лица, благо они оставались одни. Персиянка знатного происхождения.
  - Кто ты - спросил Асад. Снаружи было слышно, как разбойники освобождают тела монглов от драгоценностей, готовя шакалам ночное пиршество.

+2

3

Даже сон был тяжелым и душным, таким же, как дыхание пустыни. Не сон даже - полудрема, казалось, Самира всего лишь на несколько мгновений прикрыла глаза, сморенная покачиванием повозки. Память, как назло, мучила воспоминаниями о тени садов и свежести фонтанов дворца в Тебризе - именно здесь, где сколько ни едешь, всегда видишь одно и то же, где даже ветер несет только жар и пыль. Как бы ни опасалась Самира своего недалекого будущего, не раз со времени начала путешествия пожелала она, чтобы оно окончилось как можно скорее.
Ее монгольский спутник нисколько не скрашивал тяготы пути. Скорее, наоборот - от него удушливо несло благовониями, так, будто он опрокинул на себя целый их чан, и Самира с ужасом подозревала, что он смазывает волосы и жидкую бороду животным жиром. В начале пути он что-то сказал ей на своем странном, неблагозвучном наречии и с тех пор не обронил ни слова - по крайней мере, за это она была благодарна.

Все переменилось в одно мгновение и тяжелое, сонное спокойствие превратилось в жуткий сон. Самира приподняла голову, думая, не приснился ли ей странный звук, мягкий и негромкий, как от взмаха хлыстом, затем громче, резче... и только бросив взгляд на монгола, сидевшего напротив поняла, что ей не приснилось. Привычное поскрипывание колес, глухой стук копыт, звон кольчуги и сбруи, всхрапывание коней - все это сменилось свистом стрел, криками раненых людей и лошадей - смертью, что неожиданно застигла пересекающий пустыню караван врасплох.
Самира не видела нападавших, да и едва ли ей хотелось рассматривать их - повозка, которая недавно казалась ей тесной клетью, теперь показалась ловушкой, ведь еще немного - и те, кто безжалостно убивал снаружи, доберутся и до нее, а ей оставалось только ждать, сжавшись в углу.
Она оставалась в оцепенении даже тогда, когда монгола, что ее сопровождал, выволокли наружу, и даже когда он скрылся из виду, ей все еще казалось, что воздух вокруг нее звенит от его пронзительного крика. Оцепенение прошло только тогда, когда она вздрогнула, почувствовав, как тонкая ткань покрывала соскользнула с ее головы, и попыталась податься назад, хотя совершенно бесполезно - она и так прижималась спиной к стенке повозки.
Человек, на которого она теперь смотрела, показался ей огромным, словно вытесанным и скалы. Для того, чтобы ответить, ей понадобилось время длиною в несколько вздохов.
- Безоружная женщина, - тихо ответила она, не сводя с незнакомца настороженного, испуганного и немного удивленного взгляда. - А кто ты?

+2

4

- Вооружённый мужчина - ответил он девушке тем же, чем и она, оставляя её в полном неведении насчёт того, что дальше будет, обернулся - его люди работали быстро, забирая всё ценное, что можно унести. Асад отдал приказ, и к повозке подвели верблюда.
  - Садись - приказал он - если не хочешь дальнейший путь проделать в мешке.
  Свежие бурдюки с водой, дары монгольскому императору, среди которых были золото и благовония, перекочевали на спины верблюдов, всадники в чёрных тюрбанах делали всё быстро - многолетняя привычка. Бесшумно появились, стоит основному войску оторваться, и так же исчезли. Время было подобрано удачно. На горизонте уже виднелась полоса, предсказывающая песчаную бурю, сейчас главное - уйти в сторону, укрыться, верблюды легко переносят песчаные бури, и человек тоже может переждать бурю. А вот монголов собьёт со следа. Нанести удар самому хану - да, и пусть. В пустыне их не догнать, он умеет жить в пустыне, где нет жизни даже варанам и змеям. И, тем более, столько золота и драгоценностей.
  Путь начался, оставив разграбленный караван, разбойники отправились обратно за барханы, идя цепью - так можно скрыть число всадников. А потом уже буря заметёт и эту зыбкую тропу, сгладит привычный рисунок на песках.
  - Изарк, Касим, Исхак - обернувшимся на его окрик Асад приказал - Расставьте шатёр.
  В основном, конечно, бурю пережидают, прижавшись к боку верблюда и укрывшись попоной, но знатная персиянка... можно и задержаться ненадолго. Совсем уже уставшую девушку ввели в палатку, и то - там место было только на одну её. Сам же предводитель сел снаружи, укрыл голову - первые песчинки уже начинали свой танец, скоро поднимется настоящая буря, бич караванщиков.
  - А теперь, может, скажешь, кто ты? И как оказалась среди монголов?
  Если даже девушка что - то ответила, Асад уже не слышал, песчаная буря накрыла своим воем всё, понеслась по бескрайним берханам, заметая всё - передвигая целые холмы. Если ещё секунду назад верблюды тревожно ревели, то сейчас был слышен только свист ветра...

+2

5

Странный диалог, и короткий - в этот раз от Самиры явно не требовалось иного ответа, кроме послушания. Она снова накинула на голову покрывало и осторожно выбралась из повозки. Горячее дыхание пустыни, коснувшееся лица, пятна крови на песке и чужие взгляды; она почти сразу решила, что ей не стоит глядеть по сторонам: чем меньше видят глаза, тем меньше пищи для страха.
Молча она забралась на верблюда, хотя от тех, кто за ней наблюдал, едва ли могло укрыться, с какой опаской она это сделала - ехать верхом на верблюде ей случилось впервые. В совершенном молчании она начала свой путь... куда? Она боялась задавать вопросы, и никто не торопился ставить ее в известность. Одно можно было сказать со всей уверенностью: сын монгольского кагала не дождется той, что была ему отдана - ни в назначенное время, ни, может, и вовсе.
Самира слышала о песчаных бурях, но никогда не видела их раньше, и неясная полоса на горизонте не говорила ей о многом и не вызывала сильных опасений, тем более, что те, кто ее теперь сопровождал, не подавали признаков беспокойства. Однако порывы ветра становились все сильнее, а горизонт все больше темнел и она подумала даже, что пустыня, должно быть, благосклонна к духам, которые появляются из песка и в песке же и укрываются - поэтому им нечего бояться. Опасаться стоило ей, она была здесь чужой.
И все-таки, они остановились, и ей позволили укрыться в шатре, и Самира, измотанная волнениями и долгим путешествием, почувствовала себя почти уютно, усевшись и прислушиваясь к звукам бури, которая была уже готова накрыть путешественников.
Знакомый уже голос показался приглушенным, но она без труда смогла услышать - тот же вопрос, что и раньше.
- Я... - завывание настигшей их бури проглотило ее слова, и она снова замолчала, к собственному удивлению рамышляя не о своей безопасности, а о том, как этот человек мог находиться снаружи, прямо среди песчаного урагана.

+1

6

Ветры пустыни заносят города. Ветры пустыни заносят самые защищённые крепости. Пески пустыни заносят русла рек. Но им никогда не победить воинов Асада. Льва пустыни. Так говорили о нём в народе. И сейчас, поплотнее запахнув бурнус, Асад, держась за перевязь на верблюде, одевал животному повязку на морду - животное может и так пережить пустынную бурю, но зачем заставлять его томиться, когда он может спокойно отдохнуть? И только потом он откинул полог палатки, занося с собой вихрь песчинок снаружи. Всё поглотила буря, даже небеса растворились в полёте ветра.
  - Скоро пройдёт. - сказал он, вовсе не из желания успокоить пленницу. Если бы буря была надолго, то верблюды ревели натужно и долго, а сейчас они, скорее, подбадривали себя и других животных, Асад привык уже к рёву, и мог различить, отчего они ревут и беспокоятся. Лошади быстрее, но верблюды умнее и выносливее. Там, у себя в оазисе, среди возвышенностей, много ручьёв, а заброшенная крепость - надёжное укрытие. И земли эти не принадлежат никому. Там его дом теперь, у вечного странника песков, как именовали его летописцы. Там нет караванных троп, туда не добирались монгольские разведчики. И туда стекается богатая добыча отовсюду. С Монгольской империи. С дальних земель Магриба. Только на земли и караваны султана запрещал нападать Асад. "Нам не хватало только ещё одного врага" - говорил он - "Если мы перестанем разбирать, кто наш враг, а кто - нет, то и нас перестанут отличать от прочих врагов". Султан великий враг монголам и мятежные мамлюки тоже не друзья его, потому и смотрит он в другую сторону. Не на его скромную обитель.
  - Так кто же ты? - спросил вторично Асад - Прежде, чем мы доберёмся до дома, я хотел бы знать о тебе. Что ты делала в имперском караване среди богатых подношений?
  Да, награбили они много, в тюках покоятся золотые украшения, одежды из нежнейших тканей, из самого нежного китайского шёлка, изящнейшие драгоценности, персидские ковры тончайшей работы, которые достойно могут украсить покои самого султана, да продлит Аллах его дни.
  - Только не вздумай сказать, что ты из прислуги. Я всё равно не поверю. И ложь... она недостойна тебя - последние слова Асад сказал, уже ближе подсев к своей пленнице, и глядя ей в глаза.

0


Вы здесь » Величие и блеск Востока: золотой султанат » Призраки прошлого » Звёзды пустыни окрыляют самые жестокие сердца


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC